А глаза были непроницаемы. Если бы у меня был автомат, я бы всадил в нее

целую очередь, и тогда, может быть, в их равнодушной прекрасной фиолетовости

появилось бы человеческое страдание. Пошло и глупо, Геночка. Скоро ты

начнешь ревновать ее к бородатому колумбийцу.

Я подремал, наверное, час и проснулся от мысли о сценарии, который я

обещал прочесть знакомому. Сценарий был о молодом человеке с мятущейся

душой. Он не вынес условностей и фальши большого города, поэтому бежал в

маленький северный городок. Там было получше, но и здесь он не нашел себя,

поэтому двинулся дальше на север, попал в оленеводческий колхоз и влюбился в

зоотехника. Зоотехником была она с большой буквы.

Я вздохнул и начал было писать рецензию, но с ужасом убедился, что с

листка бумаги на меня смотрели Нинины равнодушные прекрасные глаза. Этого

еще не хватало. Мало мне духовных кризисов, только-только выползаю из

последнего, а тут на краю ямы здоровенная копьеметательница с фиолетовыми

глазами и автоматом в руках сталкивает меня с улыбкой обратно на дно. Просто

так.

Простите, товарищ аспирант, сосредоточьтесь на процессе горения. Мне

сорок лет, я не мальчик и я не буду страдать только оттого, что вздорная

глупая девица со скуки одарила меня своей спортивной любовью.

Но странное дело, чем больше я себя распалял, тем четче ощущал на щеках

легкие дразнящие прикосновения чуть шершавых теплых губ.

Я сопротивлялся сутки. Я узнал ее телефон (Нина Ивановна Голубева, да,

да, на Семеновской площади) и позвонил ей.

-- Кто, кто? -- лениво спросила она.-- Кто говорит? От ненависти к себе

у меня колотилось сердце, стучало в висках.

-- Это Геннадий Степанович, сценарист. Помните? Мы с вами познакомились

у Бухвостова.

-- А-а...-- неопределенно протянула Нина.-- Я вас сразу не узнала. Но

вы молодец.

-- Почему?

-- Целые сутки не звонили. Сопротивлялись? Обычно звонят раньше.

-- Знаете, кто вы, Ниночка?

-- Знаю.

-- Кто?

-- Дрянь.

-- Ну может, и не столь сильная формулировка, но...

-- Геннадий Степанович, все это не имеет ни малейшего значения...

-- Почему?

-- Потому что я люблю вас.

-- Что-о? -- заорал я в трубку. Если бы она закукарекала или призналась

бы, что она на самом деле царевна-лягушка, я был бы куда менее изумлен. Да

что изумлен! Потрясен!

-- Почему вы так недоверчивы? Вы очень милый, неуверенный в себе

человек. Я чувствую себя с вами как пожившая дама средних лет, соблазнившая